Category: производство

vill

(no subject)

Смысл, а точнее бессмысленность и безнадежность слов Вечность и Бесконечность я понял ещё после первого курса моего первого института в городе Омск.
Нас тогда, шестерых троечников и распиздяев отправили летом в так называемый студенческий отряд на кирпичный завод в посёлке нефтяников.
Работа на этом заводе состояла в обжиге кирпичей. Обжиг этот происходил в кольцевой печи, которая, если по-математически, имела форму тора. Трое из нас укладывали ещё сырые кирпичи ёлочкой, а остальные трое разбирали кирпичи уже обожжённые. И так мы ходили друг за другом: мы укладываем, они разбирают. Полный оборот - примерно неделя.
Температура внутри - градусов семьдесят. Сейчас бы я сдох через полчаса, а тогда ничего, организм был крепкий.
График работы был самый антигуманный: два дня в первую смену, два - во вторую, два - в третью, потом два выходных. Восьмидневный этот цикл специально и издевательски не имел ничего общего с графиком Божьим и уже на второй неделе я, проснувшись, например, в восемь часов, долго и мучительно размышлял: а это восемь часов вечера (тогда надо идти на работу) или же восемь часов утра (ура! проспал)?

Да, и про безнадежность. Вот ходишь ты по этому кругу, ходишь, а он никогда не кончается. Ну, двери только разные, через которые закатывают тележки с сырыми кирпичами, а больше ничего не меняется. И результата от всего этого никакого - все кирпичи после этого исчезают куда-то бесследно. И можно так ходить всю жизнь, а кирпичей ни убудет, ни прибудет. Их сколько было, столько и есть.

Задумавшись над этим, я научился пить водку из горла без закуски, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, курить папиросы беломор, ругаться матом и сморкаться на пол.
И хорошо ещё, что так легко отделался.
vill

(no subject)

А мне, знаете, стыдно признаться, нравится нынешний председатель Северной Кореи.
Он очень ловко выбрал момент, когда можно повыёбываться.

Чуть раньше или чуть позже - там прилетят волшебники в голубых вертолётах и покажут такое кино, что они все там охуеют и через пятнадцать минут начнут производить автомобили дэу по технологии накрывшегося пиздой мирового автомобилестроения.

А сейчас как раз повыёбываться можно - волшебники уже и сами не знают, за какую из ихних многочисленных жоп им хвататься.
vill

(no subject)

Когда-то в девяносто третьем году я пришёл на собеседование к главному менеджеру алмаатинского отделения компании KPMG (это я для солидности написал английскими буквами, потому что очень тогда волновался). Контора эта тогда входила в биг сикс аудиторских компаний нашей вселенной, потом их стало биг файв, а сейчас не знаю чего там от них осталось.
Так вот этот самый главный менеджер Хью Оразко (я тогда ещё не знал, что внутри конторы русскоязычные работники зовут его не иначе как "Пидоразко"), задал мне пронзительный вопрос: "What do you know about securities?"

А я чего знал про секьюритиз в девяносто третьем году? Да ничего я не знал и сейчас ничего знать не хочу.
Однако же, жрать-то хотелось. Я незадолго до того нехуёво наварился на строительстве унитазной фабрики в Джамбульской области на деньги чеченских магнатов - долларов, кажется, на двести, но они куда-то стремительно исчезли, так что к моменту собеседования я ничего не жрал уже дня два.
И тогда в приступе вдохновения рассказал я ему про давилонскую баржу из третьего тома Николая Носова. Ну и был мгновенно принят на работу. Занял под это дело у кого-то тысячу тенге и купил десяток яиц и бутылку водки.

Узнал потом множество ненужных английских слов: брокадилаз, андерайтинг, деривативз, фьючерз.
А потом однажды солнечным осенним днём, уволившись навсегда из другой уже конторы, прайс, кажется, вотерхаус она называлась, выкинул в мусорный бак ошейник и с облегчением забыл про всё то, что эти слова могли бы означать.
vill

(no subject)

Вот все говорят: Троица там, Рублёв. А думать-то надо совсем о другом.

Взять к примеру, гениальный евангельский проект великого современного художника Врубеля (не путать с полоумным художником позапрошлого века). Кого беспокоит сохранность этих произведений? Никого. Их таскают куда попало и как попало по подозрительным вернисажам на каком-то винзаводе. А там же, на винзаводе этом, дрожжи, пьяные слесаря, начальник транспортного цеха.
Возьмут да и зальют всё портвейном три семёрки. Ну, выплатят страховку. Так страховку-то в сокровищницу человеческого духа не положишь. Кто будет перед потомками отчитываться?

Или вот художник Кулик, который сам по себе произведение искусства. Ходит он по улицам без охраны и бронированного сейфа с инертным газом. А как упадёт ему на голову кирпич или пырнёт его ножиком проголодавшийся от строительного кризиса гастарбайтер?
Никому нет дела, всем насрать.
vill

(no subject)

Первую свою машину человек заводит для того, чтобы она приносила ему какую-то пользу: доехать до того места, куда не ходят поезда, остановиться на обочине и понюхать ромашку. И машина у него соответствующая: копейка, шестёрка или мицубиси семьдесят второго года выпуска.
Потом, если этот человек хоть чуть-чуть внимателен к окружающему миру, он, насмотревшись на средние пальцы правой руки, соображает, что машина - это не средство передвижения и уж тем более не передвижения за ромашками. Она не для того придумана. И на копейке, да хоть на шестёрке или даже в шевроле выпуска волжского нашего наилюбимейшего автомобильного завода имени итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти, он будет наблюдать эти пальцы до самого конца его и без того не очень долгой жизни. И тогда покупает он себе автомобиль с чуть-чуть более толстой жопой. Потом ещё чуть-чуть более.
И после этого всё: ни ромашек уже, ни лютиков. Есть пункт А, пункт Бэ и уроды на заднем сидении, которые всё время хочут ссать и тем замедляют передвижение из пункта А в пункт Бэ. Или не замедляют, если потерпят. Тем более, что это не так уж очень сильно сложно.
vill

(no subject)

Вот смотрите: идёт человек, перекошенный очень. Видно, что у человека этого не всё в порядке. То есть вообще всё не в порядке.
А вы (допустим волшебник) решили этому человеку помочь: устроили его на другую работу, придумали ему новую жену, избавили его от дурных привычек, почистили ему мозги от плохих мыслей и, только было хотели сказать "и это хорошо", а он - хуяк! и помер. Не шевелится и обратно не заводится.

В чём была ваша ошибка?
А в том, что вы не знали, что если он идёт, пусть криво, пусть штаны у него не такие, как вам бы хотелось, но он ходит. И представляет из себя при этом чрезвычайно сложную конструкцию из гирек, верёвочек, палочек, ниточек, спичек, скотча, алюминиевой проволоки, спицы из зонтика - и при всём при этом эта конструкция умеет и, главное, хочет ходить.
А вам показалось, что эта гирька висит не там, и бинтик надо заменить на более надёжное крепление, и ниточка ненадёжна. Ну и хули - полюбуйтесь, что из этого получилось.

И, что самое печальное, это касается вообще любой конструкции: отчим ли пришёл в новую семью или Михал Сергеич Горбачёв решил улучшить СССР - конец один.
vill

Отрывок из моей жизни

В первой половине девяностых годов Соединённые Штаты Америки начали оказывать большую помощь тому, что осталось от бывшего Советского Союза. Ну, например, были выделены какие-то неисчислимые сотни миллионов долларов просто так, даром, только на организацию фондовых рынков в бывших республиках, в которых как правило никаких вообще рынков, кроме центрального базара отродясь не было.
Однако, раз уж сотни миллионов выделены, то почему бы и не организовать фондовый рынок? И организовали. Например в Казахстане на фондовом рынке продавались акции дрожжевого завода в Каскелене, ниточной фабрики в Чемолгане и один процент акций государственной компании Мунайгаз.
Европейский Союз, увидев такое дело и хорошо зная, что американцы просто так денег платить ни за что не станут, тоже решил поучаствовать, но по бедности, а скорее по жадности развивал в основном электричество и водоснабжение.
Да их вообще смешно сравнивать - сша и еэс. Юсаид (United States Agency on International Development) на выделенные средства немедленно откупил себе малосемейное общежитие возле американского посольства на улице Фурманова, выселил жителей и произвёл там такой ремонт, что я туда как-то заглянувши, охуел - вот чего оказывается можно сделать из простой малосемейки (кто жил, тот знает). А европейский Тасис (Technical Assistance to the Commonwealth of Independent States) снимал в основном комнаты в разных НИИ, типа геологии и картографии. В одном из офисов Тасис я даже некогда, ещё студентом, когда подрабатывал ночным сторожем, даже хранил в стенном шкафу запрещённый матрац.

Ну и понятно, что совсем без местных жителей обойтись они не могли. Переводчики, шоферы, уборщицы - не повезёшь же их из америки и англии. То есть довезти-то можно, но за такие деньги (долларов сто-двести) они работать не станут. Так что надо делиться выделенными деньгами и с коренным населением, хочешь не хочешь.
Я тогда только что приехал обратно в Алма-Ату и снимал в долг квартиру с двухногим столом и койкой-с-шариками на углу улиц Комсомольской и Дзержинского (к тому времени Толе-би и Наурызбай-батыра) и срочно искал работу, потому что денег, заработанных на строительстве унитазной фабрики в Джамбульской области, не осталось даже на жигулёвское пиво, не говоря уже про пищу. Ну и как-то в пятницу, а может быть в среду, мне было назначено сразу два собеседования в качестве переводчика - одно у американцев в компании кей-пи-эм-жи, а другое у европейцев (предыдущее у австралийцев я совершенно просрал, потому что не понял вообще ни одного слова, чего они говорят).
Американцам меня предложила бывшая моя, не знаю как это называется, не сожительница, а такая женщина, к которой ездишь за тысячу километров, чтобы три дня поебаться. К тому времени она впрочем была уже в процессе вступления в брак с израильским евреем по имени Зохмар и действовала чисто благотворительно или не знаю, хуй их женщин разберёт. А к европейцам меня направила бывшая подруга бывшей моей жены. В общем, никуда в этом мире без баб, да.
После беседы со мной американцы предложили мне двести пятьдесят (в девяносто четвёртом это было не много, но нормально). После этого я пошёл к европейцам, которые предложили уже триста. Я пошёл обратно к американцам и сказал, что вот такая история, и они мне тут же предложили триста пятьдесят, азарт видимо такой. Если бы на моём месте был умный человек, он бы пошёл к опять к европейцам, а потом к американцам и так далее. Но я никогда не был слишком умным и поэтому согласился на оба предложения, только они об этом так никогда и не узнали.
vill

(no subject)

Когда ты произвёл на свет количество говна, превышающее массу твоего тела ровно в пятнадцать тысяч раз, когда ты выделил из себя столько спермы, сколько необходимо для воспроизводства всех когда-либо живших людей, когда ты уже совершил все подлости, за которые пока ещё не сажают в тюрьму, съел всё то, что можно съесть и не отравиться и выпил всё то, что можно выпить и умереть, тогда это обычно означает, что ты в конце концов стал окончательно взрослым человеком. И все открытия, которые ты сделаешь с этого момента, они все будут неприятные. И количество дёгтя на дне твоей души уже именно такое, чтобы подниматься со дна при любых этой души движениях.
И тогда немедленно нужно менять всё: имя, фамилию, цвет глаз и форму носа. Нет, пол менять не нужно, будет ещё хуже. Но стать наконец лысым, толстым, мусульманином, евреем, людоедом, космонавтом, пиар-менеджером, директором спичечной фабрики, обосраться каким крутым, хозяйственным, бескорыстным, красивым, ну в общем кем угодно, лишь бы не собой.
vill

(no subject)

Человек в метро рядом на скамейке. По внешнему виду - токарь или фрезеровщик с балтийского завода. Чтобы не терять времени, достаёт из сумки стопку компакт-дисков, проверяет. Вынимает каждый диск из коробки, рассматривает внимательно: добротно ли сделан? Нет ли где заусенцев? Хорошо ли обработаны фланцы? Проводит по ободу заскорузлым пальцем со страшным изуродованным ногтем.
Остаётся в целом удовлетворённый - умеют всё же, если захотят.