Category: происшествия

vill

Про Смерть

Про смерть я задумался однажды при очень неподходящих обстоятельствах.
Было мне лет девять и проводил я летние каникулы у тётки в деревне. И вот как-то вечером я сидел и читал книжку Тура Хейердала, не то Аку-Аку, не то Кон-Тики, а тётка сидела на койке напротив и стригла ногти на ногах.
Я оторвался на минуту от книжки и неожиданно подумал: "А ведь она когда-нибудь умрёт" (тётке сейчас, кстати, сильно за девяносто и она по сей день жива, чего и далее ей желаю). Нет, я конечно, знал и раньше, что люди умирают, но знал как-то теоретически. Ну, помирают где-то там, а может и не помирают. Взрослые эти вообще чего только не напридумают.
А тут вдруг я понял, что это правда: вот сидит, допустим, тётка, сидит - и вдруг хлоп!, и померла.

Мысль меня эта почему-то так поразила, что я дня два ходил такой потрясённый, что у меня даже разболелся зуб. И болел он целую неделю непрерывно. Мне время от времени засовывали в рот таблетку анальгина и тогда зуб болел слабее, но боль всё равно никуда не уходила, а просто пряталась за соседним зубом и я уже не мог ничего разобрать - где боль, а где смерть.
А ещё некоторые говорят, что будто бы детство - счастливая пора. Память у них хуёвая, потому что.

А потом я однажды проснулся днём: а зуб не болит! То есть вообще нигде не болит. Умер наверное.
Я шатаясь выполз в огуречник, выдернул морковку, вытер об штаны и съел. Потом съел очень твёрдое и кислое яблоко - нет, всё равно ничего не болит.
И солнце эдак светит, как светило потом всего ещё в один счастливый день, когда я уволился с должности школьного учителя. И какая, скажите, смерть, когда такое солнце?

Я лёг на траву под яблоню и впервые в жизни увидел богомола. Был он смешной, зелёный и было совершенно непонятно, почему это существо не разваливается и на чём вообще эти спички держатся.
Богомол посмотрел на меня мрачно, тяжело вздохнул и убрёл куда-то: видимо размножаться.
vill

(no subject)

Ну и закругляя тему оскорблений.
Есть такая легенда про смерть Брюса Ли (врут наверняка), что будто бы он на исторической своей родине однажды как-то невежливо поздоровался с тихим старичком и тот просто ткнул ему пальцем в грудь, а через два дня Брюс Ли помер.
Сюжет этот более подробно раскрыт в кинофильме всеми нами нежно любимого Квентина килбил-2.

Так вот. Если действительно очень уж хочется, аж сил никаких нету, кого-то насмерть оскорбить, то не нужно, подобно одному знаменитому повару, брызгать из брандспойта хуями и пиздами. Достаточно ткнуть пальцем в одну-две точки.
Как их найти? Извините, не могу объяснить, но я иногда умею.

Печальное же состоит в том, что лучше всех находить эти точки получается у самых нами любимых и близких людей, но это уже совсем другая тема.
vill

К предыдущему (http://dimkin.livejournal.com/416479.html).

Что-то увлекла меня эта идея (лишь бы не работать).

Дальнейшие разделы в этой газете должны быть такие:

Личный опыт: как я добыл дров на зиму.

Колонка поэта: Ода на смерть коня:
"Ты был конём, простым и незалежным, а я был русским с мутною душой... (читать далее)

Фото дня: Портрет щеколды
vill

(no subject)

Странно: все нынче вспоминают предперестроечного барона.
А для меня Олег Иванович - это тот человек, который носил свечку по гнилому какому-то итальянскому пруду и прыгал с качелей, а потом вылезал мокрый и грязный неподалёку и смотрел с наслаждением, как все сокрушаются о его гибели.
Ну и самое главное, это, конечно, "служили два товарища в однем и тем полке".

Из чего же, из чего же сделаны наши мальчики? Я вот на довольно большую свою часть сделан из этого. Так получилось, чего уж тут поделаешь.
vill

(no subject)

- Ты кто? - спросили его.
- Я - Буратино! - сказал он и ударил железной рукой в деревянную грудь.

Заменили грудь, подобрали с пола глаза, вытерли об штаны нос, поплевали и вставили обратно.

- Ты кто? - спросили снова.
- Я Железный Дровосек! - и ударил себя деревянной рукой в железную грудь.

Починили руку, прибили гвоздями, нарисовали обратно улыбку, научили есть луковицу.

- Ты кто? - спросили в последний раз.

Молчит. Ничего не понимает. "Да и хуй с тобой" - сказали.

Внезапно что-то понял, заворочался: "Я никто, меня нет, можно начинать всё сначала", - сказал он в пустоту.

А потом он подумал о том, что после смерти у него не будет головы и думать будет уже нечем.
Ну и успокоился.
vill

Смерть и жизнь

В рейсовом автобусе из Невеля до Изочи, который ходит три раза в неделю, одна старуха рассказывала другой: "Там так замечательно! Чистенько, уютно, приём по часам. Мне очень понравилось!"
Речь, понятное дело, шла о кладбище.

Вообще в Невельском районе к смерти относятся с большой любовью. Например на улице Ленина висит огромная вывеска "Мир цветов", а снизу чуть мельче: "Ритуальные услуги". По-моему очень трогательно.

Но я не стал фотографировать вывеску, потому что не люблю этого делать.
Поэтому в качестве иллюстрации пусть будет картинка просто про рейсовый автобус.
Collapse )

А я ушёл топить печку и варить макароны.
Даже не знаю, зачем я каждый вечер топлю печку, потому что спать потом можно только на полу.
Но я всё равно тупо и упорно её топлю. Потому что мне нравится топить печку.
vill

Допиваю то, что осталось

С утра спел младенцу нарочито гнусавым голосом: "А Жизнь токо слово! Есть лишь Любовь и есть Смерть! Эй!!! А кто будет петь, если все будут спать?! Смерть! Стоит того чтобы жить!! А Любовь!!! Стоит того чтобы Ждать!!!!"
Младенец хохотал. Ему нравится.
Потому что смешно и от всей души. Ну как вот песенка про спят усталые игрушки.
vill

Родительское

Сегодня младенец Дмитрий (пятьдесят дней от роду) впервые в жизни упал с кровати. Кровать, по счастью, состоит из матраца толщиной сантиметров двадцать. Так что первый полёт был недолог. Тем не менее, как свидетельствуют очевидцы происшествия, произошёл очень громкий стук и гораздо более громкий крик.
Ну что ж, уважаемый Дмитрий Дмитриевич, поздравляю тебя с прибытием в зону земного притяжения. Увы, но в ближайшие полтора-два года тебе ещё не раз придётся убедиться в том, что на всей этой планете невесомость изобретена пока только в Цветочном городе. Да и тот, скорее всего, давно уже переехан толстым колесом какого-нибудь ожиревшего от счастья депутата государственной думы.
vill

(no subject)

Да и хуй с ней, с лингвистикой. Хотя зря, ох зря писатель Алешковский глумился над большим учёным товарищем Сталиным - Сталин был вовсе не такой дурак, как хотелось бы мечтать прогрессивной интеллигенции. Был бы дурак - всё было бы по-другому. Но, как есть, так есть.

А я лучше попижжу о жизни и смерти. О чём ещё, в сущности, пиздеть нахуй никому не нужному петербуржскому интеллигенту с казахским прошлым, живущему в двенадцатом этаже на улице Гаврской?

Сначала о жизни. Когда меня пригласили в родильное помещение, на животе роженицы лежало что-то такое, похожее на вырезанную из пациента опухоль, только хуже: грязное, фиолетовое, липкое и при этом шевелится. Да, я знал, конечно, что только что рождённые младенцы очень мало годятся для рекламы молочных смесей и памперсов, но не до такой же степени! Первого своего ребёнка я увидел таки на пятый день - порядки тогда были не в пример нынешним, суровые. "Поцелуйте!" - приказала мне вся покрытая бородавками акушерка. "Что? - подумал я в панике. - Вот ЭТО - целовать?" "Поздравьте мать!" - настаивала акушерка. Я с облегчением сообразил, что ЭТО целовать не требуется.
Из середины извлечённой опухоли выходил отливающий рыбным перламутром шланг. Акушерка перещемила этот шланг жёлтой прищепкой и с видимым удовольствием с хрустом перекусила его ножницами. "Ну всё, брат, приехал, - подумал я, уже начиная испытывать к опухоли сочувствие. - Обратно - теперь уже никак. Теперь вот тут, у нас. Извини, так уж получилось".
И тут вдруг из опухоли высунулась РУКА: настоящая человеческая рука - с пальцами, ногтями. На ладони этой руки клубились все возможные варианты будущей судьбы - тысячи линий жизни и смерти. И тут ОНО разлепило мутные свои глаза и на меня посмотрело.

Сейчас, когда прошло огромное количество времени, почти месяц, обо всём этом странно уже вспоминать: лежит в люльке совершенно человеческий младенец с наетыми щеками, болтает ногами и руками и даже умеет уже совмещать выражение лица с испытываемыми эмоциями, имеет имя, фамилию и удостоверяющий их документ. Он уже уничтожил шесть полных пачек памперсов и разучился видеть нас в перевёрнутом виде.
А всё равно удивительно всё это.
vill

(no subject)

Кстати, когда по необходимости сталкиваешься с жизнью, как она есть, то есть осязаемой жизнью, а не той, которая присутствует в статистических сводках, телефонных опросах или телевизионных диспутах, она выглядит гораздо более утешительной: очередь в отделы регистраций всяких остальных поводов для обращения в загс (разводов, смертей, утерянных свидетельств) очень существенно короче, чем в отдел регистрации младенцев.