Category: транспорт

vill

(no subject)

К бывшим нашим прибалтийским государствам у меня есть целые две претензии.
Первая состоит в том, что в поезде Рига-Москва, в котором я однажды путешествовал от Великих Лук до Москвы, все предметы стоят не меньше одного лата: стакан чаю - один лат, кофе - два лата. А лат - это не помню сколько, но очень сильно дохуя, рублей не то пятьдесят, не то шестьдесят. В этом смысле мне гораздо больше нравятся белорусские составы.
Вторая претензия состоит в том, что в том же самом поезде, когда я хотел купить с утра бутылку пива, уборщица вагона-ресторана, который впрочем назывался культурно, по-европейски, барс, замахала на меня ссаной тряпкой, завопила "ара! ара!", то есть, если я правильно её понял, "пшёл вон" и в культурный этот барс так и не впустила.
Ну да, я может быть и был слегка непричёсан и из ширинки моей возможно торчал кусок майки, но это же ещё не повод не продавать мне пива? В том же брестском поезде вообще можно приходить за пивом хоть с поросёй в подмышке.
А больше у меня никаких претензий нету. Но попробуй-ка объясни это бывшим порабощённым народам. Ни за что не поверят, хоть лопни. Ну как же это может житель кровавой империи не мечтать о том, чтобы погрохотать на их тихих улочках своими коваными сапогами? Нет, не бывает такого.

И в общем-то их можно понять. Бывает, когда про них уже все напрочь забудут, они тогда позовут каких-нибудь пидоров, нарядят их во всё кожаное и фашистское, то есть красивое и блестящее, да и выпустят на площадь. А пидоры - они ребята весёлые, их только свистни - они и голые поскачут с вениками в жопе, лишь бы не работать. Ну и давай рожи корчить, орать зигхайли и матка-млеко-яйки.

Нормальный человек, он, конечно, посмеялся бы и забыл, но нет: из железобетонного здания в столице нашей родины немедленно вылетает многотонная чугунная нота и берёт курс на северо-запад.
И кто тут больше идиот - этого уже не разберёт никакое кащенко, не говоря уж про онищенко.

В общем, все кругом дураки, один я умный. И поэтому ту не проданную мне бутылку поганого пива не забыл и не простил.
Это мы ещё посмотрим, у кого там чего из ширинки торчит.
vill

В городе, где задушен

А ещё я сегодня утром вдруг, впервые за много лет, почувствовал себя в Москве хорошо.
Нет, у Славы в своём круге тоже хорошо, но какая же это Москва? Спустился туда в подвал, понаехамши, и оттуда же вылез, уезжаючи.

А в этот раз шёл мелкий противный дождь, было самое-самое утро и я сидел на мокрой скамейке неподалёку от станции пражская, пил черниговское пиво билэ и курил мокрую сигарету из мокрого кулака.
И всё как когда-то очень-очень давно, когда я спекулировал сигаретами. И ничего-то в этом чертанове не изменилось, кроме окрестностей метро.
И снова от алтуфьева до пражской лишь на первый взгляд далеко. И снова мне некуда пойти высохнуть потому что отец опять хоронит какую-то троюродную сестру моей бабушки. А у меня в кармане триста рублей и карточка на две поездки в метро.
И стало мне так привычно по-московски бесприютно и безнадежно, что я за малым делом чуть было не расплакался и не ринулся обратно в метро, дабы мчаться куда-то на электрозаводскую с надеждою на немыслимое счастие, а потом, как веничка, всё проебав, проснуться в полночь в том самом алтуфьеве, откуда никуда не ходят никакие поезда.

Но не ринулся, конечно. Ибо. Ибо. Ибо всё давно проехато.
vill

(no subject)

Ночами в деревне так тихо, что даже мышь звучит так, как будто на чердаке завелось порося. А если, не дай Бог, придёт крыса - то это вообще эскадрон гусар летучих и весь эскадрон в жопу пьяный. Проходящий в четырёх километрах одесский поезд звучит так, будто он проходит через наш огород, а заблудившийся какой-нибудь автомобиль при удачном ветре слышно уже из Сыроквашино.
В отапливаемом доме всё немного лучше, но я доживаю сейчас последние недели на летней веранде (в "келе", как называет её маленький мальчик).

А в двух метрах от угла этой кельи живёт многократно мной упомянутый степан. И вот часа в четыре ночи взялся он очень тихо и робко свистеть носом практически у меня под ухом.
Я как раз пытался заснуть, потому как веду сейчас преимущественно ночной образ жизни, и свист этот показался мне слишком громким. Поэтому я не поленился надеть калоши цвета морской волны и выйти побеседовать.
"Ну что, брат-степан, - сказал я ласково. - Дождь, да? Так это не дождь - это хуйня. Дождь будет с начала октября и до середины ноября. А потом, дорогой мой друг, будет снег. И будет он долго-долго, практически навсегда: ноябрь, потом декабрь, январь, февраль, март и ещё половина апреля. И мороз будет. Это в прошлом году максимум, то есть, минимум было минус двадцать. А в этом, как что-то мне подсказывает, будет сорок. И поводов повыть у тебя будет ещё очень-очень дохуя А пока, МОЛЧАТЬ, СУКА! Хотя ты и кобель".

Каковые убедительно произнесенные слова возымели на степана желаемое действие даже без всякого пинка по рылу.
vill

(no subject)

Станция Дно всегда славилась варёными раками.
Вышел ночью из вагона. Мимо шла старушка: "А вот курочку кому? Пиво!". "Раки есть?" - спросил я.
"Ушли раки" - сказала старушка горько и побрела дальше вдоль вагонов.
vill

(no subject)

Да, ну и конец истории.
Еду я обратно в тот же день на том же киевском поезде. Уже клюкнувши.
Заходит тот же наряд украинских пограничников с тем же самым востроносым и начальником караула.
"Ага! - говорят. - Мы так и знали! Посидели на вокзале и поехали обратно". Я обиделся: "Хотите, - говорю, - я вам фотографии покажу?" "Нет, - отвечают, - фотографии нам ни к чему, а вот книжку оставить придётся. И подписать".
Подписал: "Любимой таможне от любящего её автора". Дата, подпись.
"Какая же мы таможня?" - слегка обиделись пограничники, но книжку взяли и пошли дальше по вагону.
"Эй, - уже совсем охамевши крикнул я вослед, - а штамп-то поставили?"
"Поставили-поставили" - несколько напрягшись от такого вольного с ними обращения ответили пограничники.
"Ну тогда хорошо" - сказал я и вновь погрузился в чтение романа "Степные боги" писателя Геласимова (отвратительная фамилия, а роман хороший, я ему в нацбесте дал целый балл).
vill

(no subject)

Город Чернигов мне понравился, при том, что чего там можно увидеть за два часа?
Ну вот как обычно заходишь в заведение и принюхиваешься: остаться тут выпить по сто или же ну его нахуй, пойдем отсюда. В Чернигове я выпил двести пятьдесят.

Спасибо zuhunterМише - центральную площадь города я таки посмотрел. "Пойдём-пойдём, говорил Миша всякий раз, когда я с опаской ступал на пешеходный переход без светофора. И все машины действительно останавливались.
Где-то за горизонтом сияла прекрасная церквушка, но на вокзале уже трубил мой паровоз.
Надо бы как-нибудь осмотреть всё это более подробно.
vill

(no subject)

Я обычно к себе принюхивась: не воняю ли? Как там носки?
А вот в деревне я своего запаха почти не чувствую - тут других запахов дохуя.
Приехал в прошлый раз в Петербург, сел в маршрутке на сидение. И тут две барышни лет сорока позади от меня стали громко морщиться и прыскать в мою сторону достатым из сумочки одеколоном.

Да, я пах. Печным дымом, травой, дровами, навозом. Ну и пива выпил, конечно, как же без пива. И мойся-не мойся - никуда эти запахи не денутся.
Но можно же немного потерпеть - я уже на следущей остановке выйду, приму душ, постираю одежду и вновь стану таким же дезодорированным, как вы.
vill

(no subject)

"На станции Дно есть место одно". Кто-нибудь знает продолжение?

Купил на этой самой станции двух сушёных пескарей и жадно сожрал, провоняв ими весь вагон. Но не очень сильно, через некоторое время выветрилось. Вот оно ещё одно преимущество плацкартного вагона. А кабы я ехал в купе?
vill

Родительское

До чего же я этому завидую: открыть глаза, две секунды ими поморгать и тут же вскочить и стремительно броситься строить деревянную железную дорогу.
vill

(no subject)

Видел в метро пассажира в форме с надписью ДПС ГИБДД.
Не вру, честное слово.